Posts tagged гражданское право

Иск о запрете BlaBlaCar в России

Объединение автопассажирских перевозчиков подало коллективный иск на сервис поиска попутчиков BlaBlaCar (далее для краткости ББК).

По ссылке в заметке можно изучить текст искового заявления.

В иске содержится просьба запретить деятельность ББК в России.

Мотивировка иска сводится к следующим доводам: (1) деятельность водителей ББК    законом не предусмотрена, (2) плата, получаемая водителем ББК от пассажира — это всегда прибыль, подвоз попутчиков через ББК — это всегда предпринимательская деятельность, (3) Горячеключевской суд Краснодарского края пару раз признал водителей ББК виновными в осуществлении предпринимательской деятельности без регистрации, (4) с использованием ББК совершаются преступления, (5) водители ББК попадают в ДТП, (6) некоторые водители больших автобусов набирают пассажиров через ББК, (7) профессиональные автоперевозчики несут убытки.

В иске есть ещё ещё несколько доводов, но их лучше цитировать полностью так как никакой краткий пересказ не передаст их трогательного конспирологического  очарования:

“Государством вкладываются огромные финансовые ресурсы для создания цивилизованного и безопасного рынка транспортных услуг населению. Кроме того, сервиса BlaBlaCar получил доступ к информации о перемещении граждан на территории Российской Федерации, их персональных данных. «Новые технологии» без должной кибергигиены грозят усилить удаленный контроль над Россией.

Информационный ресурс www.blablacar.ru, как крупнейший международный сервис поиска попутчиков, деятельность которых по его характеристике и определению не является предпринимательской и не направлена на получение прибыли, старается ввести в заблуждение все ветви власти Российской Федерации, придать законность его функционированию. Дорогостоящая рекламная политика в поисковых системах сети Интернет, привлечение для этих целей многомиллионных инвестиций у венчурных фондов, многомиллионного сообщества нелегитимных перевозчиков, указывает на политику экспансии автотранспортной отрасли Российской Федерации данной компанией, что в последствии так же причинит ущерб всем уровням бюджетной системы Российской Федерации, а возможность установления низкой цены за проезд может так же отразиться на снижении привлекательности авиационных и железнодорожных перевозок”.

Иск основан на двух нормах: 1065 ГК РФ о запрете деятельности, создающей опасность причинения вреда в будущем и ст. 10 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»которая запрещает распространять информацию за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Read More

Об убытках, кондикции, эвикции и кадастровых ошибках. Комментарий к определению Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ от 17.03.2015 № 306-ЭС14-929

Данная статья представляет личное авторское мнение о сути и значении для судебной практики Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ от 17.03.2015 г. № 306-ЭС14-929. В «Вестнике экономического правосудия» (№ 4 за 2015 г.) уже был опубликован содержательный комментарий Д. О. Тузова. На мой взгляд это дело заслуживает повторного обсуждения. Причина в том, что оно является лишь завершающим звеном в числе других споров с участием тех же лиц о том же имуществе. В судебных актах, вынесенных по этим делам, есть ряд обстоятельств, которым не уделено достаточного внимания, но которые важны для понимания и правильной оценки определения.

Начнём с изложения обстоятельств дела в хронологическом порядке, сделав это немного подробнее, чем в определении, чтобы не упустить ряд важных нюансов.

19.12.1990 г. решением горисполкома г. Тольятти обществу «Русь на Волге» был предоставлен земельный участок площадью 48 000 кв.м. на праве постоянного (бессрочного) пользования (далее — участок № 1).

2.08.2001 г. в Государственный земельный кадастр внесены сведения о земельном участке площадью 65 548 кв. м с кадастровым номером 63:09:0101107:У06(0) (далее — участок № 2). Его площадь была ориентировочной и подлежащей уточнению при межевании. Данный участок находился по тому же адресу, что и участок № 1.

7.08.2001 г. на участок № 2 зарегистрировано право собственности РФ.

В 2005 году участок № 1 внесён в Государственный земельный кадастр, с присвоением кадастрового номера 63:09:0101174:509.

В том же 2005 году ЗАО «Дарг» и ООО «Родис» (далее — общества, покупатели), приобрели право собственности на нежилые помещения в здании торгового центра, расположенного на участке № 1 и, на основании п. 3 ст. 552 ГК РФ и ст. 35 ЗК РФ, приобрели право постоянного (бессрочного) пользования этим участком.

22.11.2005 г. участок № 1 по инициативе мэрии Тольятти был разделён на 6 участков, один их которых, площадью 1 112 кв.м. получил кадастровый номер 63:09:0101174:513 (далее — участок № 513). Все шесть участков были поставлены на кадастровый учёт, при этом у кадастровой палаты отсутствовали сведения о наложении границ этих шести участков на границы иных земельных участков, в том числе участка № 2. Однако, как выяснилось в последствии, участок № 513 полностью находился в границах участка № 2.

Общества обратились в мэрию г. Тольятти с заявлением о выкупе в собственность двух земельных участков, одним из которых был участок № 513. Мэром города Тольятти 19.12.2005 г. принято распоряжение о продаже обществам этих участков. 20.12.2005 г. между обществами и мэрией заключены два договора купли-продажи земельных участков, один из которых, за № 127, имел предметом земельный участок № 513. По условиям этого договора участок передаётся покупателям свободными от любых прав третьих лиц. Платежными поручениями от 21.12.2005 № 50 и от 22.12.2005 № 182 общества в полном объёме перечислили администрации стоимость участков.

Read More

Белов В. А. «Да Бог с ней с истиной – мне Платон дороже»

Белов В. А. «Да Бог с ней с истиной – мне Платон дороже», или о человеческих отношениях в российском правоведении // Закон. 2014. № 12. С. 61-72

http://www.igzakon.ru/magazine/article?id=5685

Очередной публицистический шедевр одного из самых выдающихся современных отечественных цивилистов. Суть проблемы: личные отношения отрицательно влияют на качество научной работы в результате чего «российское гражданское правоведение не обнаруживает никаких признаков настоящей науки в продолжение вот уже нескольких десятков лет».

По моим наблюдениям началось это явление ещё в далёкие советские времена. Это хорошо чувствуется при чтении старых советских сборников материалов научных конференций, сборников докладов и т. п. Когда я учился в заочной аспирантуре ИЗСП и писал диссертацию сам на себе такое испытал. Причём как с плюсом, так и с минусом. На уровне Москвы это ещё не так чувствуется, а вот в провинции всё гораздо серьёзнее, хуже и гаже. Вспоминаю защиту моего диплома в 2001 году в Кубанском государственном университете. Я позволил себе критику взгляда на правовую природа договора приватизации жилья одного из преподавателей, входивших в конкурсную комиссию. Узнав об этом она на защите, захлёбываясь от возмущения, не имея к чему придраться, стала, лихорадочно листая работу, экспромтом выискивать в ней блох, уделив внимание, в том числе, не понравившемуся ей внешнему виду работы. Моему научному руководителю – уважаемой Тамаре Дмитриевне Чепиге – пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть полемику в сугубо научное русло.

В деталях конечно по спорю. Белов пишет: «Для нас, к примеру, последней собственно научной русскоязычной работой в области цивилистики является книга М. М. Агаркова «Обязательство по советскому гражданскому праву», напечатанная в 1940 г.». Разделяю симпатии автора к научному наследию Агаркова. Но лично для меня пиковыми вершинами цивилистики являются так же монографии О. С. Иоффе О. С. «Правоотношение по советскому гражданскому праву» (1948) и К. И. Скловского «Собственность в гражданском праве», первое издание которой вышло в 1999 году.

Read More

Отвечает ли арендодатель за нарушение прав арендатора третьими лицами?

Уважаемый Сергей Васильевич Сарбаш инициировал интересную дискуссию на Закон.ру по вопросу о том отвечает ли арендодатель за нарушение прав арендатора третьими лицами?

«ЭК ВС, похоже, считает, что арендодатель, передавший имущество арендатору, отвечает за действия третьих лиц, воспрепятствовавших владению арендатора.

«Из системного толкования приведенных норм права [606, 611, 614 ГК] следует, что договор аренды носит взаимный характер, то есть невозможность пользования арендованным имуществом по обстоятельствам, не зависящим от арендатора, освобождает последнего от исполнения его обязанности по внесению арендной платы. Поскольку арендодатель в момент невозможности использования арендованного имущества по не зависящим от арендатора обстоятельствам, не осуществляет какого-либо предоставления, соответственно, он теряет право на получение арендной платы.»

Определение от 29.01.2015 N 302-ЭС14-735: http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/fff25829-d4af-4710-921a-e40b52a4bc17/A19-1917-2013_20150129_Opredelenie.pdf

Но верно ли это в свете статьи 305 ГК? На мой взгляд — не верно. Арендодатель отвечает за исполнение своей обязанности по договору аренды. Если владение арендатора нарушается не вследствие его (арендодателя) действий (бездействия), а по причине действий третьих лиц — последние несут ответственность перед арендатором. Арендодатель за действия третьих лиц не отвечает.

Моя позиция следующая:

Решение вопроса о том, обязан ли арендатор платить арендную плату в период, когда он по вине третьих лиц не мог пользоваться арендованным имуществом зависит от предварительного правильного решения вопроса о том, на какую сторону договора аренды разумно возлагать риск таких действий? На мой взгляд этот вопрос должен решаться так.

(1) ГК РФ не возлагает на арендодателя обязанность обеспечить арендатору владение, в отличие, к примеру, от п. 3 ст. 1719 Кодекса Наполеона которая прямо обязывает арендодателя «предоставить арендатору возможность спокойного пользования вещью в период аренды»

(2) владельцем арендованного имущества является арендатор, он лучше арендодателя знает об условиях своего пользования и о препятствиях к тому.

Как следствие, именно арендатор должен нести риск невозможности пользования по вине третьих лиц. Именно так решён данный вопрос в ГК Австрии (ст. 1107) и ГГУ (ст. 537), которые прямо возлагает риск на арендатора. В этом случае арендатор обязан платить арендную плату, но затем может взыскать её как убытки с третьего лица.

Интересно отметить, что в сборнике «Антология уральской цивилистики. 1925 – 1989» была перепечатана опубликованная ещё в 1925 году в журнале «Право и жизнь» небольшая заметка А. М. Винавера под заголовком «Арендная плата», в которой автор исследует такой вопрос: «обязан ли арендатор вносить арендную плату за период времени, в течение которого нанятым имуществом он не пользовался по причинам случайным, от него не зависящим?». Ответ на этот вопрос автор даёт на основе ст. 167 ГК РСФСР 1922 года, которая по содержанию аналогичная п. 4 ст. 614 действующего ГК РФ, и этот ответ следующий: «После всего сказанного приходиться признать, что вопрос, поставленный в начале настоящей заметки, разрешается различно – в зависимости от характера того случайного обстоятельства, вследствие которого арендатор был лишён возможности пользоваться нанятым имуществом. Если он не пользовался нанятым имуществом потому, что оно было опечатано по ошибке и нанимателя смешали с его однофамильцем, — наниматель не освобождается от внесения арендной платы, ибо случайное обстоятельство возникло в его собственном лице» (см. Антология уральской цивилистики. 1925 – 1989: Сборник статей. — М. Статут. 2001. С. 69-70).

Как можно видеть, позиции Сергея Васильевича и Александра Марковича совпадают.

Задачка М. З. Шварца

https://www.youtube.com/watch?v=2GX1toW5tdE

14.12.2014 г. институт М.Логос провёл научный круглый стол на тему «Правовая квалификация спора в теории и практике гражданского и арбитражного процесса».

Все выступления на редкость занудные, за одним исключением — выступление Михаила Зиновьевича Шварца (редкий образец по-настоящему мыслящего учёного), которое стоит внимательно смотреть и слушать (на видеозаписи с с 0:22 до 12:00). Он единственный кто озвучил две важные идеи, принципиально важные для решения обсуждаемой проблемы: (1) надо различать декларируемое основание иска, на которое ссылается истец в исковом заявлении и реальное основание — совокупность установленных судом по делу фактов; именно реальное основание подлежит правовой квалификации, которая осуществляется судом вне зависимости от квалификации, которую дал истец в исковом заявлении, (2) переквалификация судом требований истца возможна, но ограничена рамками интереса истца, в результате переквалификации защиту не должен быть удовлетворён то интерес, за защитой которого истец не обращается в суд (хорош и нагляден пример с недопустимостью переквалификации виндикации на реституцию, по разному удовлетворяющих интерес истца).

Интересны для разбора два казуса, которые он приводит в качестве иллюстрации.

Первый: предъявлен кондикционный иск о взыскании оплаты за работы, выполненные без договора. Ответчик доказал, что работы выполнены на основании договора. Решение суда? А если ответчик не предъявил договор, какова судьба договора?

Второй: дан заем без расписки. Предъявлен кондикционный иск. В доказательство вызваны свидетели. Это можно, так как запрет только для доказывания сделки, а деньги передавались без сделки. Свидетели подтвердили наличие договора займа. Решение суда?

Первый казус решается так: поскольку декларируемое основание иска (неосновательное обогащение) не соответствует основанию, установленному судом (наличие договорных отношений), то в иске должно быть отказано, разумеется при сохранении за истцом возможности предъявить иск повторно, но уже по договорному основанию. Если ответчик молчит и не предъявляет суду договор, то суд, удовлетворяя иск о взыскании неосновательного обогащения установит отсутствие между сторонами договорных отношений по выполнению работ, долг по оплате которых взыскивает истец. Договор в этом случае должен считаться утратившим силу по соглашению сторон. Данное соглашение выражено в действиях истца по предъявлению кондикционного иска, отрицающего договор и конклюдентного молчания ответчика, признающего такое отрицание.

Решение второго казуса. Действительно, ст. 162 ГК РФ объявляет недопустимыми свидетельские показания для доказывания подтверждения сделки и её условий в случае несоблюдение простой письменной формы. Поэтому допрос свидетелей по факту неосновательного обогащения возможно. Но что могут показать свидетели? Если только лишь простой факт передачи денег истцом ответчику, то суду останется неизвестным основание их передачи, после чего в иске должно быть отказано по п. 4 ст. 1109 ГК РФ, согласно которой не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства. Если же свидетели будут говорить о том, что деньги были переданы на условиях займа, то суд должен отвергнуть факт заключения договора займа по причине отсутствия допустимых доказательств и в иске снова отказать.

Покупатели кредитных нот против банка «Траст»: кто прав?

  1. Постановка вопроса.

Одной из активно обсуждаемых за последнее время тем в юридическом сообществе являются судебные споры между банком «ТРАСТ» и гражданами, купившими у банка ценные бумаги, известные как «кредитные ноты».

Суть споров в следующем. Банк предлагал клиентам покупку кредитных нот — ценных бумаг иностранного эмитента, не допущенных к публичному обращению в России. Смысл их покупки в том, что их владелец два раза в год получал фиксированный купонный доход. Для их приобретения клиентам необходимо было иметь статус квалифицированных инвесторов. Условием получения статуса было совершение клиентами определённого количества сделок с обычными, т. е. допущенными к обращению в России, ценными бумагами. Для достижения этой цели банк предлагал клиентам заключить договоры купли-продажи акций российских компаний: вначале клиенты покупали акции у банка, затем продавали их банку обратно, набирая тем самым необходимое для получения статуса количество сделок. Для учёта прав клиентов на акции, а затем на кредитные ноты, между банком и клиентами заключались депозитарные договоры на услуги по учёту прав на ценные бумаги, на основании которых банк открывал клиентам счета депо. После этого клиенты подавали в банк заявления о признании себя квалифицированными инвесторами, банк в ответ направлял уведомления о признании этого статуса за каждым из клиентов, между клиентами и банком подписывались договоры на оказание брокерских услуг, клиенты направляли в банк поручения на покупку кредитных нот и переводили на свои открытые в банке брокерские счёта необходимые для покупки денежные суммы, банк покупал кредитные ноты у их эмитента и зачислял их на депозитарные счёта клиентов.

Вначале всё было нормально. Клиенты получали по кредитным нотам купонный доход, а некоторые даже заочно участвовали в общих собраниях владельцев этих ценных бумаг. Но затем экономическое состояние банка ухудшилось, вследствие чего ноты были аннулированы эмитентом, т. е. прекратили существование как объекты гражданских прав. Узнав об этом, клиенты стали требовать от банка возврата уплаченных за ноты денежных средств. Свои требования клиенты банка формулируют и обосновывают по-разному, но большинство строит позицию так: договоры купли-продажи акций являются мнимыми, поскольку они были совершены только для вида, как следствие, наделение клиентов на основании этих сделок статусом квалифицированных инвесторов незаконно; поскольку приобретать кредитные ноты могут только квалифицированные инвесторы, а брокерские договоры заключены для цели покупки кредитных нот, то, эти договоры, а так же совершённые банком на их основании сделки по покупке у эмитента для клиентов кредитных нот так же недействительны; эти обстоятельства являются основаниями для возврата клиентам уплаченных за ноты денежных средств как убытков в виде реального ущерба; некоторые клиенты просят взыскать упущенную выгоду в виде потенциально возможных банковских процентов на стоимость нот.

Вопрос, который будет решён в статье: законны ли требования клиентов?

Read More

Понуждение к заключению договора

Речь идёт о решении арбитражного суда г. Москвы от 4.04.2014 № А40-176170/2013. Оно прошло бы незамеченным, если бы истец не постарался дать этому казусу широкую огласку в социальных сетях и на своём сайте как своему достижению.

Дело действительно необычное. Я уже 14 лет работаю в юридическом бизнесе и впервые вижу, как клиента принуждают по суду заключить договор на оказание юридических услуг. Поэтому мне представляется уместным сказать об этом несколько слов.

  1. С точки зрения права, на первый взгляд, в деле всё просто. Компания выиграла торги, организатор торгов не подписывает договор, компания обращается в суд с иском о понуждении к заключению договора. Согласно ч. 5 ст. 448 ГК РФ в случае уклонения одной стороны от заключения договора другая сторона вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор. Суд на основании этой нормы вынес решение об удовлетворении иска.

Тонкость, однако, в том, что речь идёт о договоре на оказание юридических услуг. Этот договор по своей природе носит фидуциарный, т. е. лично-доверительный характер. Заставить другого доверять тебе на основании решения суда невозможно, так же как невозможно по суду заставить кого-то любить тебя или дружить с тобой. По этой причине ч. 5 ст. 448 ГК должна толковаться ограничительно как не позволяющая понуждать к заключению, пусть и по результатам торгов, к фидуциарному договору

  1. Суд обязал ответчика заключить договор, однако в резолютивной части решения не изложил его условия. Тем самым су нарушил ст. 173 АПК РФ, согласно которой по спору, возникшему при заключении договора, в резолютивной части решения указываются условия, на которых стороны обязаны заключить договор.

Очень странно, что в составе конкурсной документации отсутствовал проект договора (как правило, проект всегда в неё включается).

  1. Довод суда о том, что несогласованность предмета договора не может быть основанием для отказа в иске, так как предмет может быть согласован в ходе его исполнения несостоятелен поскольку спор идёт не заключённости договора, а о его заключении. Одна ситуация, когда договор подписан и исполнен – в этом случае говорить о его незаключённости по мотиву несогласование предмета невозможно, так как стороны согласовали предмет своими действиями по исполнению договора. Совсем другая ситуация, когда договор не подписан. В этом случае нет действий сторон по его исполнению и, соответственно, нет согласования предмета этими действиями.
  2. Даже если решение вступит в силу и договор будет подписан истец получит от этого никакой пользы, так как сразу после расторжения договора ответчик вручит истцу уведомление об отказе от исполнения договора на основании ч. 1 ст. 782 ГК РФ. Согласно этой норме заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесённых им расходов.
  3. Интересно отметить, что в статье об этом деле, размещённой на сайте истца много говориться о том, как плох ответчик, как безупречна правовая позиция истца, но ни одним словом не говориться о том, как истец будет после судебного спора выстраивать с клиентом доверительные партнёрские отношения, какие рекомендации будет давать этот клиент истцу своим деловым партнёра, будет ли такой клиент удовлетворён работой такого консультанта и, наконец, как это дело отразиться на репутации истца?

 

Комментарий для журнала «Юрист компании». 2013. № 10

Комментарий для журнала «Юрист компании» № 10, 2013.

 

Если договор был заключён 1 сентября 2013 года, какая редакция Гражданского кодекса будет применяться в случае его оспаривания?

В пункте 1 статьи 3 Федерального закона от 07.05.13 № 100-ФЗ, который внёс изменения в ГК РФ, сказано, что этот закон вступает в силу с 01.09.13. Но в пункте 6 этой же статьи говорится, что новая редакция норм ГК РФ об основаниях и последствиях недействительности сделок применяется к сделкам, совершенным после дня вступления в силу этого закона (следовательно, с 02.09.13). А если договор был заключён 01.09.13, то какая редакция ГК РФ будет применяться в случае его оспаривания?

*** 

Сергей Радченко, к. ю. н., старший юрист адвокатского бюро «Юг»

Должна применяться новая редакция ГК РФ. Иное толкование – следствие серьёзного дефекта законодательной техники при формулировании нормы о порядке вступления в силу новых положений об оспаривании сделок.

Действительно, если сделка совершена 01.09.13, то по буквальному смыслу пункта 6 статьи 3 закона № 100-ФЗ новая редакция ГК РФ к ней еще не применяется. Но и старая редакция к ней применяться не может, так как с 01.09.13 старая редакция ГК РФ в части норм о недействительности сделок утратила силу.

Представляется, такой буквальный подход к толкованию пункта 6 статьи 3 закона № 100-ФЗ ошибочен, а слова «после дня вступления в силу» необходимо понимать как «после вступления в силу». Слово «дня» в этом пункте лишнее.

На такое понимание данной нормы указывает то, что в пункте 6 статьи 3 закона № 100-ФЗ речь идёт не о дате вступления в силу упомянутых в ней норм, а о круге сделок, на которые распространяются новые нормы. Дата вступления в силу поправок в ГК РФ одна – 01.09.13, и каких-либо исключений для норм о недействительности сделок в законе нет. Кроме того, у законодателя нет никаких разумных причин вводить все нормы закона № 100-ФЗ с 01.09.13, а нормы о недействительности сделок – только с 02.09.13. Ещё один аргумент: закон не может толковаться так, что это толкование приводит к неразрешимому противоречию.