Злоупотребление процессуальными правами

Арбитражная практика. 2005. № 5. С. 44-53

Злоупотребление правом на предъявление иска (правом на судебную защиту)

Согласно устоявшейся в науке отечественного гражданского процесса концепции под правом на предъявление иска понимается право возбудить и поддерживать судебное рассмотрение конкретного гражданско-правового спора с целью его разрешения, право на правосудие по конкретному гражданскому делу. Данное право направлено на получение решения суда по существу гражданского спора1.

Возможность злоупотребления этим правом связана с тем, что осуществление субъективного права путем применения к обязанной стороне мер государственно-принудительного характера всегда затрагивает не только интересы самого управомоченного лица, но также интересы государства и общества в целом, обязанной стороны, а в ряде случаев третьих лиц. Поэтому задача правосудия состоит как в защите прав заявителя требования — управомоченного лица, так и в обеспечении интересов названных субъектов, заинтересованных в правильном исходе дела.

Как любое субъективное право, право на защиту должно иметь определенные пределы2.

Нормы ГК РФ, а также АПК РФ и ГПК РФ не содержат прямо выраженного запрета злоупотребления правом на предъявление иска (правом на судебную защиту). Данное обстоятельство в ряде случаев давало судебным инстанциям основание для вывода, что злоупотребление правом на иск невозможно.

По одному из банкротных дел суд первой инстанции «по смыслу ст. 10 ГК РФ» расценил в качестве злоупотребления правом неоднократное обращение одного из кредиторов с жалобами о нарушениях при проведении собраний кредиторов и отстранении конкурсного управляющего, отклоненными всеми судами. ФАС Западно-Сибирского округа указал на отсутствие злоупотребления правом, поскольку из ст. 46 Конституции РФ следует гарантия каждому судебной защиты его прав и свобод. Значит, обращение в суд не может быть квалифицировано в качестве злоупотребления правом (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 16.08.2002 по делу № Ф04/2846529/А702002).

В отечественном праве такой запрет был обозначен Конституционным Судом РФ в Постановлении от 14.02.2002 № 4П «По делу о проверке конституционности статьи 140 ГПК РСФСР в связи с жалобой гражданки Л. Б. Фишер». По мнению Суда, он может быть выведен из смысла ст. 17 (ч. 3), 19 (ч. 1 и 2), 46 (ч. 1) и 123 (ч. 3) Конституции РФ.

В отношении понятия «злоупотребление правом на защиту» существует целый ряд высказываний зарубежных и российских ученых. Так, французский цивилист Е. Годэме относит к случаям шиканы «предъявление иска или возражение против него без серьезного в том интереса, с целью побудить своего противника к излишним хлопотам и издержкам»3.

Английское право (Свод Э. Дженкса) содержит институт «злонамеренного судебного преследования» (malicious prosecution), под которым понимается начало или продолжение безуспешного процесса без разумных и вероятных оснований (§ 986). Разумным и вероятным основанием «считается разумная уверенность в вине и ответственности истца, основанная на добросовестном и разумном убеждении в наличии фактов, которые, если бы они действительно существовали, давали бы разумное основание для начала или продолжения процесса» (§ 989). Также имеются в виду добросовестные действия в силу юридического совета, полученного на основании ясного и четкого изложения фактов (§ 992)4.

Судья Джеральд Фрицморис в п. 15 Особого мнения к решению Европейского Суда от 21.02.75 по делу Голдер (Golder) против Соединенного Королевства заметил: «Во всех нормальных правовых системах… есть процедуры, посредством которых уже на очень ранней стадии дело может быть (используя английскую терминологию) изъято как пустяковое, сутяжническое… — основания, аналогичные по смыслу злоупотреблению правом на подачу жалобы или явно необоснованной жалобе, если использовать терминологию дел о нарушении прав человека. Это делается обычно задолго до рассмотрения дела по первой инстанции, но в любом случае это делается судебными органами с соблюдением судебной процедуры»5.

Однако наиболее обоснованной представляется концепция М. А. Гурвича, который в своих рассуждениях принял за основу позицию Е. В. Васьковского относительно сущности злоупотребления процессуальными правами, под которым, по мнению последнего, следует понимать «осуществление их тяжущимися для достижения целей, несогласных с целью процесса — правильным и скорым разрешением дел». Разделяя это определение с уточнением относительно цели советского гражданского процесса (раскрыть действительное правоотношение и оказать скорую защиту существующему праву), М. А. Гурвич признает, что «в ряде случаев предъявление иска может расходиться с этой целью»6.

Под злоупотреблением правом на предъявление иска М. А. Гурвич понимает предъявление иска в случаях, когда поведение должника не дает повода для его предъявления (например, предъявление иска о взыскании денег по договору займа по истечении срока платежа без предварительного обращения к должнику с просьбой о платеже)7.

В связи с изложенными теоретическими взглядами представляет интерес решение Европейского Суда по правам человека от 16.09.96 по делу Акдивар (Akdivar) и другие против Турции. Заявители по данному делу ссылались в своей жалобе на незаконное уничтожение их собственности военными силами Турции и требовали справедливой компенсации.

Одно из возражений Правительства Турции состояло в том, что в согласно ч. 1 ст. 35 Европейской конвенции (в ред. от 06.11.90)8 суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как [заявителем] были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это  предусмотрено общепризнанными нормами международного права. Между тем данные средства заявителями до конца исчерпаны не были.

В этом Правительство Турции усматривало одно из проявлений общей политики Курдской рабочей партии (КРП), направленной на то, чтобы очернить Турцию и ее судебные органы и тем самым представить в легитимном свете [свои] террористические акты. Как часть этой стратегии КРП необходимо доказать, что турецкая судебная система в целом неэффективна, не способна иметь дело с подобного рода жалобами и служит целям отчуждения населения юго-восточной Турции от институтов Республики и, в частности, от правосудия. Таким образом, нежелание заявителей по делу использовать все внутренние средства правовой защиты преследует явно политические цели. Следовательно, жалоба заявителей является злоупотреблением правом на подачу жалоб.

Изложенные доводы были отклонены Судом со ссылкой на то, что при рассмотрении дела установлен факт уничтожения собственности заявителей.

Судья Гелькюклю в Особом мнении оспорил такую позицию, указав следующее: «Заявители, даже не пытаясь исчерпать все эти средства, направили свои жалобы через международную организацию в целях антитурецкой пропаганды и с твердым намерением вывести дело на международный уровень, исказив его содержание и суть, в то время как рассмотрение дела должно осуществляться в соответствии с правовыми критериями в рамках процедуры, установленной Европейской конвенцией о защите прав человека… Именно это и есть злоупотребление правом обжалования»9.

Данная позиция представляется обоснованной. Заявители по настоящему делу обращались с жалобой не с целью получить судебное решение в свою пользу (хотя их жалоба и была удовлетворена), а с другими целями10, раскрытыми в отзыве Правительства Турции. На наш взгляд, со стороны заявителей имело место злоупотребление правом на подачу жалобы.

Возникает вопрос о принципиальной применимости в отечественном праве к случаям злоупотребления правом на иск ст. 10 ГК РФ.

Судебная практика противоречива. По одному из дел суд отметил, что «подача данного иска свидетельствует о том, что истец допустил злоупотребление своими гражданскими правами, инициировав судебный иск в отношении лица, добросовестно выполнившего свои обязательства по сделке, заключенной на законных основаниях, что недопустимо согласно ст. 10 ГК РФ» (постановление ФАС Московского округа от 06.08.2001 по делу № КГА40/401801).

Такой подход обоснованно был подвергнут критике О. Н. Садиковым, указавшим на отсутствие основания для применения ст. 10 ГК РФ к регулированию процессуальных отношений в порядке межотраслевой аналогии, а также на возможность решения вопросов, возникающих при злоупотреблении процессуальными правами, исключительно исходя из общих и специальных процессуальных норм11.

Так, участник ООО предъявил иск к обществу о запрете проведения общего собрания участников ООО. Суд квалифицировал подобные действия как злоупотребление правом, применив ст. 10 ГК РФ. Отменяя решение суда, ФАС Западно-Сибирского округа указал: «Поскольку действия участника общества по обращению в суд регулируются нормами АПК РФ, суд апелляционной инстанции не обосновал, на каком основании к отношениям сторон, которые регулируются нормами процессуального права, могут быть применены нормы гражданского законодательства» (постановление от 09.01.2003 по делу № Ф04/2501990/А452002).

Злоупотребление правом возможно при предъявлении не только основного, но и встречного иска.

По одному из дел встречное исковое заявление было подано ответчиком по истечении трех месяцев со дня принятия дела к производству Арбитражным судом Омской области и за 45 минут до начала судебного разбирательства, в котором было вынесено решение. В принятии заявления было отказано. Определение об отказе было оставлено в силе постановлением кассационной инстанции, поскольку «действия ответчика направлены на неоправданную затяжку разрешения спора и свидетельствуют о злоупотреблении им процессуальными правами» (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 29.01.2004 по делу № Ф04/6065/А462004).

В научной литературе в качестве злоупотребления процессуальным правом названа ситуация, когда «в одном из исков о взыскании убытков его основанием были указаны соглашение между двумя контрагентами и ненадлежащее исполнение обязательств ответчиком. Но, поскольку вопрос заключения договора был спорным, истец решил подстраховаться и дополнил основания иска, сославшись на факт причинения ответчиком внедоговорного вреда. Таким образом, иск одновременно имел два взаимоисключающих предмета (и два различных основания) при том, что преследовался один и тот же интерес»12.

Между тем процессуальными правами обладают только лица, участвующие в деле. Статус лица, участвующего в деле, возникает после принятия искового заявления (ст. 127 АПК РФ, 133 ГПК РФ)13. Злоупотреблять процессуальными правами возможно лишь с этого момента. Следовательно, сама подача заявления или жалобы, которыми возбуждается дело в суде, а равно включение в них каких-либо положений не могут признаваться злоупотреблением процессуальными правами. Если принять точку зрения автора как верную, то в иске надо отказывать не потому, что заявленные в нем требования не основаны на законе, а потому, что истец включил эти незаконные требования в исковое заявление.

Злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле

Для анализа сущности и признаков злоупотребления процессуальными правами необходимо прежде всего определиться с понятием и особенностями процессуальных прав, порядком их осуществления. Это целесообразно сделать, исходя из разработанного отечественными процессуалистами учения о гражданском процессуальном правоотношении.

По определению А. А. Мельникова, «субъективное гражданское процессуальное право — это установленная и обеспеченная нормами гражданского процессуального законодательства… возможность участника процесса действовать определенным образом или требовать определенных действий от суда и через суд от других участников процесса в своих собственных, общественных или государственных интересах или в интересах других лиц»14.

Процессуальные кодексы закрепляют достаточно широкий круг прав лиц, участвующих в деле (ч. 1 ст. 41 АПК РФ, ч. 1 ст. 35 ГПК РФ). Среди процессуальных прав таких лиц, не названных в кодексах, в науке гражданского процессуального права особо выделяется право на судебное решение, которому соответствует обязанность суда осуществить правосудие, разрешить правовой спор15.

Особенность гражданских процессуальных прав в отличие от субъективных гражданских прав видится в том, что их значительная часть носит характер правомочий на одностороннее волеизъявление16. Под правомочием на одностороннее волеизъявление понимается обеспеченная законом возможность совершать процессуальные действия17.

Отличие правомочия на одностороннее волеизъявление от субъективных прав участников процесса заключается в следующем. В процессуальном отношении субъективному праву истца, ответчика или другого лица соответствует обязанность суда, и наоборот. Субъективное право не может существовать без юридической обязанности и раскрывается через нее. Односторонние правомочия реализуются через собственное поведение управомоченных субъектов, определяются законом и служат для каждого участника процесса средством осуществления его субъективных прав18.

Правам суда корреспондируют обязанности остальных участников процесса, и наоборот. Любое субъективное право и обязанность участника процесса являются правом и обязанностью по отношению к суду19. Суд, осуществляя правомочия по отношению к сторонам, обеспечивает своими действиями осуществление прав всем лицам, участвующим в процессе20.

Правоотношения суда с каждым из участников процесса и все элементарные правоотношения подчинены решению главной задачи суда — вынесение законного и обоснованного решения и создание лицам, участвующим в деле, процессуальных условий, обеспечивающих защиту их прав, а также прав и законных интересов других лиц21.

Заявления и ходатайства лиц, участвующих в деле, и других субъектов процесса как юридический факт порождают у них право, а у суда обязанность дать ответ по существу, причем содержанием этого ответа (определения) является решение вопроса о наличии у заявителя того субъективного права, осуществления которого он добивается, и об удовлетворении права, если оно имеется. Так, заявление истцом или другим лицом ходатайства об истребовании доказательств влечет обязанность суда разрешить ходатайство по существу, вынести определение о его удовлетворении или об отказе в истребовании доказательств. Правовую основу данного правоотношения составляют субъективное право истца получить ответ по существу заявленного ходатайства и юридическая обязанность суда вынести определение22.

Таким образом, юридическая связь субъектов гражданских процессуальных правоотношений характеризуется, во-первых, тем, что все участники процесса наделяются субъективными правами и обязанностями по отношению к суду, равно как суд обладает правами и обязанностями по отношению к каждому участнику процесса. Во-вторых, права и обязанности у суда и участвующих в деле лиц носят двусторонний, предоставительно-обязывающий характер. В-третьих, природа прав субъектов гражданского процесса определяется тем, что они, эти права, по общему правилу имеют характер правомочий на одностороннее волеизъявление23.

Перейдем к вопросу о понятии злоупотребления процессуальными правами. Согласно ч. 2 ст. 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. Злоупотребление процессуальными правами влечет за собой для упомянутых лиц предусмотренные АПК РФ неблагоприятные последствия.

В ГПК РФ термин «злоупотребление правом» отсутствует. Однако в силу ч. 1 ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

По мнению Н. А. Чечиной, «процессуальные обязанности сторон — это всегда обязанности по отношению к суду. Они соответствуют правомочиям суда, а суд, осуществляя свои правомочия по отношению к сторонам, обеспечивает своими действиями осуществление прав всем лицам, участвующим в процессе. Например, обязанность стороны вести дело добросовестно (ст. 6 ГПК РСФСР), не затягивать разбирательства и рассмотрения дела соответствует правомочию суда потребовать и добиться от сторон поведения, соответствующего ст. 6 ГПК».

Раскрывая значение добросовестности, Н. А. Чечина отметила, что «добросовестное поведение каждой стороны в процессе обеспечивает нормальную деятельность суда и всех участвующих в процессе лиц, способствует выяснению материальной (объективной) истины в каждом деле и этим гарантирует возможность осуществления процессуальных прав другой стороны, обеспечивает ее интерес в скором и правильном рассмотрении дела»24.

Эти, на наш взгляд, бесспорные положения дали основания В. П. Грибанову утверждать, что в данной норме, аналогичной по содержанию ч. 2 ст. 30 ГПК РСФСР 1964 г. и ст. 6 ГПК РСФСР 1923 г., сформулирован запрет злоупотребления процессуальными правами25.

«…Практике известны, — пишет В. П. Грибанов, — случаи, когда лицо, пользуясь возможностями, предоставленными… законодательством, пытается путем возбуждения дела в различных инстанциях решить дело в свою пользу или, как говорят, «всеми правдами и неправдами». При этом в орбиту такого рода дел, как правило, втягивается большое количество людей, создаются комиссии различного ранга, вызываются многочисленные свидетели и т. п. Такое недобросовестное использование требования защиты права… может быть признано злоупотреблением правом…»26.

Однако более убедительным представляется ход рассуждений Е. В. Васьковского: «Для выяснения истинного смысла выражения «злоупотребление правом» необходимо взять исходной точкой сущность и задачи гражданского процесса». Считая, что целью процесса является правильное и скорое разрешение дел, которое в состязательном процессе обеспечивается привлечением к участию в процессе тяжущихся, Е. В. Васьковский приходит к выводу, что процессуальные права даны законом лицам, участвующим в деле, «для содействия суду при рассмотрении дел, для содействия их правильному разрешению, и что каждый раз, когда тяжущийся совершает какое-либо процессуальное действие не с этой целью, а для достижения каких-либо посторонних целей (для введения судей в заблуждение, для проволочки дела, для причинения затруднения противнику), он выходит за пределы действительного содержания своего права, т. е., иначе говоря, злоупотребляет им»27.

Исторически такая концепция подтверждается ст. 6 ГПК РСФСР 1923 г., в которой под злоупотреблением понимались действия, «имеющие целью затянуть или затемнить процесс». Современные определения ничего нового к этой концепции не добавляют28.

Анализ данной проблемы дает основания для следующих выводов. Согласно ч. 1 ст. 167 АПК РФ и ч. 1 ст. 194 ГПК РФ при разрешении спора по существу суд принимает решение. Оно должно быть законным и обоснованным. Требование вынесения законного и обоснованного решения предъявляют суду не лица, участвующие в деле, а государство. Поскольку функцию отправления правосудия государство берет на себя, значит, интерес в надлежащем выполнении этой функции есть у государства.

Под злоупотреблением правом в гражданском праве необходимо понимать осуществление права при отсутствии в этом интереса у уполномоченного лица. При злоупотреблении процессуальными правами лицо также действует при отсутствии интереса, но не своего, и не иных лиц, участвующих в деле, а государства. Иными словами, злоупотребление правом в судебном процессе — это его использование «во зло» государству в лице суда.

Злоупотребление процессуальными правами возможно, лишь когда вследствие осуществления права создается препятствие в решении задач гражданского или арбитражного судопроизводства, указанных в ст. 2 АПК РФ и ст. 2 ГПК РФ. В отличие от материального права, где бездействие можно признать злоупотреблением правом только в случае, когда закон приравнивает осуществление данного права к обязанности, в процессуальном праве бездействие лиц, участвующих в деле, может объективно препятствовать достижению цели процесса и при отсутствии такого условия, тем более что нет таких процессуальных прав, осуществление которых действующими кодексами приравнивается к обязанности29. По одному из дел было заявлено ходатайство об отложении судебного разбирательства, мотивированное тем, что руководитель фирмы находится в Болгарии, а адвокат фирмы не может явиться в заседание суда ввиду болезни. Отказывая в его удовлетворении, суд указал, что отсутствие руководителя не препятствует явке в суд других полномочных лиц. Из материалов дела видно, что ходатайство об отложении рассмотрения жалобы ввиду болезни адвоката заявлялось и ранее. В связи с длительностью болезни адвоката фирма могла решить вопрос о его замене. Непринятие мер к этому свидетельствует о стремлении фирмы затянуть рассмотрение дела, т. е. о злоупотреблении фирмы своими процессуальными правами (постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 15.07.99 по делу № Ф08717/99).

Иная ситуации возникает, когда процессуальное бездействие затрагивает более интересы лица, участвующего в деле, нежели интересы правосудия. Так, в судебной практике возникли вопросы: обязан ли суд, применяя последствия недействительности договора в виде двусторонней реституции, производить возврат полученного по такой сделке одновременно в отношении каждой из сторон? Возможно ли в данном случае применение реституции в отношении одной из сторон в отдельном судопроизводстве?

В результате обсуждений были выработаны следующие рекомендации: «В целях обеспечения законного баланса имущественных интересов сторон суд по общему правилу должен применить реституцию одновременно в отношении обеих сторон… В то же время, если сторона недействительной сделки злоупотребляет процессуальными правами в целях сохранения за собой имущества, полученного по недействительной сделке (например, заведомо уклоняется от предоставления доказательств (курсив мой — С. Р.) исполнения договора), суд вправе принять решение о возврате имущества одной из сторон, предложив другой стороне обратиться с самостоятельным требованием в отдельном судебном процессе…»30.

Цель законодательного регулирования реституции — применение ее последствий. Если бы сторона представила доказательства исполнения по такой сделке, то эта цель была бы достигнута в одном судебном процессе.

Но поскольку доказательств не представлено, для достижения указанной цели необходимо возбуждение следующего судебного процесса, что хронологически передвигает ее достижение на более позднее время.

При таком ходе рассуждений можно заметить определенное ущемление публичного интереса и признать обозначенное в ответе суда бездействие злоупотреблением правом. Однако, с другой стороны, в случае признания сделки недействительной и применении реституции у стороны в сделке есть интерес в возврате исполненного ею по сделке. Чтобы добиться возврата, необходимо доказать исполнение. Поэтому, на наш взгляд, в бездействии, обозначенном в приведенных рекомендациях, злоупотребления процессуальным правом нет.

Поскольку понятие «злоупотребление правом» может быть использовано лишь тогда, когда управомоченный субъект обладает определенным субъективным правом, то при совершении неправомерного процессуального действия злоупотребления правом нет.

Данный нюанс не всегда учитывается в судебной практике. Так, по одному из дел ООО «Салют» ни в первой, ни в апелляционной инстанциях не ссылалось на наличие договора купли-продажи и не представляло суду договор и акт приема-передачи продаваемого имущества. Представление названных документов в суд кассационной инстанции квалифицировано как «явное злоупотребление процессуальными правами (постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 20.07.2000 по делу № Ф081799/2000)31.

Между тем, поскольку у лиц, участвующих в деле, в силу ч. 1 ст. 347 ГПК РФ и ч. 2 ст. 287 АПК РФ отсутствует право представлять дополнительные доказательства в апелляционную и кассационную инстанции при наличии возможности представить их в первую инстанцию, то нельзя, по всей видимости, говорить о том, что таким правом можно злоупотребить.

Необходимо дать оценку позиции, отрицающей совместимость процессуальных отраслей права с институтом злоупотребления правом и отводящей ему место исключительно в материальных отраслях. Сторонники этой позиции опираются в своих рассуждениях на следующий тезис: «Злоупотребление правом в материальных отраслях служит предпосылкой для применения аналогии закона и аналогии права в той части, в которой они предусматривают возможность применения неблагоприятных последствий (санкций). …В процессуальной отрасли права (арбитражного и гражданского процесса) все обстоит иначе. Природа процессуальной отрасли в отличие от материальной отрасли права такова, что не предполагается каких-либо аналогий»32.

Процессуальная отрасль основана на том, что «все процессуальные действия, условия и порядок совершения каждого из них должны быть указаны законодателем, «поэтому сама возможность для злоупотребления судебными процессуальными правами не имеет под собой какой-либо почвы», а приводимые в научной литературе и судебной практике примеры злоупотребления судебными процессуальными правами расцениваются как. нарушения «процессуального характера, по факту совершения которых законодатель не всегда устанавливает негативные последствия…»33. Эта позиция содержит уязвимые моменты. Вопрос о цели существования института злоупотребления правом в материальных отраслях дискуссионен, но, во всяком случае, не объясняется только допустимостью аналогии. Аналогия в праве — это «разрешение не предусмотренного действующим правом случая на основании нормы, определяющей сходный случай». Задача аналогии — восполнение пробелов в праве34.

Для применения санкции за злоупотребление правом в гражданском праве нет необходимости обращаться к аналогии, так как п. 1 ст. 10 ГК РФ, устанавливая последствия такого злоупотребления, тем самым не содержит пробела в регулировании данного вопроса. Допустимость процессуальной аналогии прямо закреплена в ч. 4 ст. 1 ГПК РФ и может быть выведена путем реального (в терминологии Е. В. Васьковского35) толкования ч. 6 ст. 13 АПК РФ.

Из бесспорной посылки о том, что все процессуальные действия, условия и порядок их совершения должны быть указаны законодателем, вовсе не следует вывод об отрицании института злоупотребления процессуальными правами. Последний как раз и состоит в совершении действий, предусмотренных процессуальным законом, в строгом соответствии с условиями и порядком их осуществления. Вот только направлены они могут быть не на быстрое и правильное разрешение спора, а на достижение иных целей. Предотвратить подобные действия призван указанный институт.

Злоупотребление правом на подачу ходатайств. Согласно ст. 35 ГПК РФ и 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, имеют право заявлять ходатайства, т. е. обращаться к суду с просьбами о совершении определенных процессуальных действий. С одной стороны, в силу ч. 1 ст. 159 АПК РФ и ст. 166 ГПК РФ ходатайства, заявленные в судебном заседании, разрешаются судом после заслушивания мнений других лиц, участвующих в деле, а с другой — действие, о совершении которого лицо просит суд, может препятствовать быстрому и правильному разрешению спора. Создается потенциальная возможность для злоупотребления этим процессуальным правом путем заявления бесконечных ходатайств36. Данное обстоятельство было названо В. Ф. Яковлевым в качестве одной из причин затягивания рассмотрения дела в судах37.

Ситуация осложняется наличием разъяснения Верховного Суда РФ о том, что отказ суда в удовлетворении ходатайства не лишает лицо, участвующее в деле, права обратиться с ним повторно в зависимости от хода судебного разбирательства (п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.04.88 № 3 «О применении норм ГПК РСФСР при рассмотрении дел в суде первой инстанции»).

Анализ практики арбитражных судов показывает, что чаще всего как злоупотребление правом квалифицируется подача ходатайств об отводе судей, о приостановлении производства по делу и об отложении судебного разбирательства38.

Рассмотрение одного из дел неоднократно откладывалось на более поздние сроки (18, 23 декабря 2002 г., 8 января 2003 г.) в связи с тем, что представители ответчика и третьего лица трижды заявляли ходатайства об отводе судьи Л., оснований для удовлетворения которых арбитражный суд не нашел и которые повлекли необходимость неоднократного переноса судебных заседаний на другие сроки. Кроме того, к назначенным судебным заседаниям со стороны ответчика и третьего лица не поступили затребованные судом отзывы на исковое заявление и необходимые для подтверждения своих доводов доказательства. Такое поведение представителя ответчика и третьего лица арбитражным судом было расценено как злоупотребление процессуальными правами лицом, участвующим в деле, преднамеренно затягивающее судебный процесс и свидетельствующее о неуважении к арбитражному суду (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25.02.2003 по делу № Ф04/85473/А702003).

Ответчик заявил ходатайство об отложении дела в связи с болезнью своего представителя. Ходатайство судом отклонено, поскольку в ранее состоявшемся судебном заседании представитель ответчика изложил свою позицию по основному и встречному искам. Суд расценил эти действия ответчика как направленные на затягивание процесса, содержащие признаки злоупотребления правом (постановление ФАС Северо-Западного округа от 25.12.2000 по делу №0101/49).

По другому делу суд законно и обоснованно отклонил ходатайство ответчика об отложении дела, оценив его действия как злоупотребление процессуальным правом, поскольку ответчик не являлся в судебное заседание, не выполнял поручения суда о проведении сверки взаиморасчетов (постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 15.08.2001 по делу № А58867/2001Ф021875/01С2).

Злоупотребление правом на обоснование своей позиции по делу. Статьи 41 АПК РФ и 35 ГПК РФ предоставляют лицам, участвующим в деле, право давать объяснения суду, приводить свои доводы по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам. Такие объяснения, как и ходатайства, могут не относиться к сути дела и сознательно использоваться лицами, участвующими в деле, для затягивания процесса39.

Сложная для правовой квалификации ситуация возникает при злоупотреблении правом на заявление возражений (exceptio) против позиции и доводов других лиц, участвующих в деле.

Так, по одному из дел, рассмотренных МКАС при ТПП РФ (решение от 27.07.99 по делу № 302/1996) в качестве злоупотребления правом на возражение квалифицированы действия ответчика, допустившего нарушение при заключении сделки, скрывшего подобное нарушение от другой стороны, получившего исполнение добросовестного контрагента (п. 1 ст. 302 ГК РФ) по данной сделке и пытающегося вслед за этим — через 3 года (в течение которых он один знал о возможной причине недействительности сделки) — заявить о недействительности сделки. По мнению суда, возражения ответчика неприемлемы в свете lex mercatoria, которое отрицает юридическую и судебную защиту стороны, использующей собственное право (в данном случае право аннулирования контракта) неразумным образом или в противоречии со своим предшествующим поведением (nemo potest venire contra factum proprium).

В частности, на основании ст. 7 Венской конвенции и требования о соблюдении добросовестности в международной торговле международная арбитражная практика пришла к выводу о применении к договорам международной купли-продажи англо-американского принципа estoppel40 или немецкого Verwirkung. Разновидностью подобных злоупотреблений является утверждение об определенных фактах, связанных с самим порядком рассмотрения дела.

Так, одно из дел рассматривалось различными судебными инстанциями к моменту заседания ФАС Московского округа более четырех лет. Все судебные документы направлялись и доставлялись заявителю жалобы по указанному в учредительных документах адресу. В кассационной жалобе говорится, что заседание суда апелляционной инстанции проведено в отсутствие его представителя ввиду недоставленности почтового уведомления; отметка «адресат выбыл» не соответствует действительности. Однако одновременно заявитель указывает в кассационной жалобе тот же адрес. ФАС Московского округа счел, что заявитель жалобы заведомо создает ситуацию неопределенности, не принимая со своей стороны никаких мер для получения информации о времени и месте рассмотрения своей же жалобы. Суд расценил это как злоупотребление процессуальными правами, направленное на невозможность окончания дела (постановление от 06.11.2001 по делу №КГА40/647101)41.

Последствия злоупотребления правом на иск и процессуальными правами

Учитывая, что право обращения в суд за защитой, а также процессуальные права есть не что иное, как субъективные права гражданско-процессуального характера, юридические основания для признания в том или ином случае злоупотребления правом и те правовые последствия, которые могут быть применены, следует искать в гражданско-процессуальном, а не в материальном законодательстве. В отличие от злоупотребления материальными правами злоупотребление процессуальными правами не состоит в отказе защиты материального права.

Последствия злоупотребления правом на защиту и правами лиц, участвующих в деле, можно разделить на две группы:

1) в виде возложения на лицо, злоупотребляющее правом, обязанности по уплате определенной денежной суммы;

2) в виде отказа судом в совершении действий, о которых просит лицо, злоупотребляющее правом.

Для первой группы последствий наибольший интерес представляют нормы ч. 2 ст. 111 АПК РФ и ст. 99 ГПК РФ. Арбитражный суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами, если это привело к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.

Так, по одному из дел суд назначил экспертизу по определению рыночной стоимости акций ЗАО. Пунктом 16 определения расходы по оплате услуг эксперта возложены на истцов до момента принятия решения по делу. По правилам ст. 110 АПК РФ судебные издержки по оплате услуг эксперта судом при вынесении решения отнесены на истцов. Как видно из заключения эксперта, ответчик не выполнил определение суда, не представил эксперту документы, необходимые для проведения экспертизы. Часть документов, необходимых для проведения экспертизы, суд запросил у департамента имущественных отношении, указав в судебном запросе, что документы суд вынужден запросить в связи с непредоставлением документов стороной, т. е. ответчиком.

По материалам дела видно, что суд неоднократно откладывал судебные заседания в связи с непредоставлением ответчиком доказательств, которые у него требовал суд. Подобное поведение ответчика кассационный суд квалифицировал как злоупотребление процессуальными правами, приведшее к затягиванию процесса, в связи с чем часть судебных расходов была отнесена на ответчика (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22.01.2004 по делу № Ф04/3861410/А702003).

По другому делу адвокатом были заявлены не мотивированные доказательствами отводы судье, о чем указано в определениях суда об отказе в удовлетворении заявлений об отводе судьи. Кассационная инстанция нашла правильным довод суда о том, что, заявляя необоснованные отводы судье, адвокат действовал с целью затягивания судебного процесса. Таким образом, злоупотребляя своими процессуальными правами, адвокат проявил неуважение к арбитражному суду. Суд правомерно на основании ст. 119 АПК РФ наложил штраф в размере 2500 руб. (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 03.04.2003 по делу № Ф04/1430204/А702003).

Согласно ст. 99 ГПК РФ со стороны, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор относительно иска либо систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела, суд может взыскать в пользу другой стороны компенсацию за фактическую потерю времени. Данная норма аналогична по содержанию ст. 92 ГПК РСФСР 1964 г.42 и Примечанию 2 к ст. 46 ГПК РСФСР 1923 г.

По мнению В. П. Грибанова, данная норма «имеет принципиальное значение, так как она, по существу, вводит в гражданское законодательство принцип возмещения убытков, причиненных злоупотреблением права, хотя и регламентирует этот вопрос лишь применительно к случаям злоупотребления процессуальными правами»43. Подобное значение указанной нормы отрицал М. А. Гурвич, в связи с чем он предлагал ввести в закон правило о возмещении убытков, причиненных ответчику «необоснованным поведением истца, предъявившего иск без необходимости»44.

С точки зрения В. П. Грибанова, к санкции за злоупотребление правом на подачу заявления в суд относится взыскание судебных расходов по ч. 4 ст. 261 ГПК РСФСР (ч. 2 ст. 284 ГПК РФ), в соответствии с которой суд, установив, что лицо, подавшее заявление, действовало недобросовестно в целях заведомо необоснованного ограничения или лишения дееспособности гражданина, взыскивает с такого лица все издержки, связанные с рассмотрением дела45.

В процессе судебного разбирательства арбитражный суд вынес определение о наложении на адвоката судебного штрафа в размере 25 МРОТ за неуважение к суду в виде неоднократных (трижды с интервалом в 1 и 7 дней) заявлений об отводе судьи Л.

Вторая группа последствий в виде отказа судом в совершении действий, о которых просит лицо, злоупотребляющее правом, направлена не на наказание нарушителя, а на пресечение действий, могущих задержать движение процесса. На практике данная санкция выражается, как правило, в отказе в совершении того процессуального действия, о котором просит в своем ходатайстве лицо, участвующее в деле.

Здесь есть определенная сложность нормативного характера. Согласно ч. 2 ст. 41 АПК РФ злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле, влечет за собой для этих лиц предусмотренные настоящим Кодексом неблагоприятные последствия. Между тем АПК РФ прямо не предусматривает такого последствия, как отказ в удовлетворении ходатайства. Однако исходя из буквального толкования положений АПК РФ нельзя утверждать о закрепленном в Кодексе исчерпывающем перечне оснований для отказа в удовлетворении ходатайства. Основанием к отказу в его удовлетворении может послужить, в частности, злоупотребление стороной своими процессуальными правами (Постановление Президиума ФАС Северо-Западного округа от 01.11.2002 № 56).

Таким последствием никогда не может быть отказ в иске по существу, ибо, по словам М. А. Гурвича, «это означало бы установление трудно проверяемой при принятии дела к производству предпосылки права на предъявление иска и привело бы на практике к сужению возможности получить судебную защиту»46.

По мнению Г. Кулакова и Я. Орловской, пресечение действий стороны, злоупотребляющей своими правами, может, в частности, осуществляться путем отклонения судом соответствующих ходатайств с указанием на неблаговидные побуждения стороны47. Это наиболее соответствующее смыслу АПК РФ и ГПК РФ последствие злоупотребления, поскольку речь идет о злоупотреблении именно процессуальными правами.

В судебной практике имел место и такой своеобразный способ процессуального реагирования на злоупотребление правом, как неприменение судом определения другого суда, вынесенного по ходатайству, заявление которого квалифицировано в качестве злоупотребления правом.

ОАО «Новошип» принадлежало 33,78% голосующих акций ОАО «Туапсинский судоремонтный завод». 17.05.2002 состоялось общее собрание акционеров завода, на которое ОАО «Новошип» допущено не было, поскольку ему в силу вынесенного определения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 15.05.2002 было запрещено участвовать в общем собрании акционеров и голосовать обыкновенными именными акциями завода.

ОАО «Новошип» обратилось в суд с иском о признании принятых на данном собрании решений недействительными. Решением суда, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции, в иске было отказано.

Отменив состоявшиеся по делу судебные акты и удовлетворяя иск, ФАС Северо-Кавказского округа указал, что упомянутое определение было принято по ходатайству гражданина А. В. Пименова, который обратился в суд общей юрисдикции с жалобой на неправомерные действия Фонда государственного имущества Краснодарского края. Названным определением наложен арест на обыкновенные именные акции завода, принадлежащие ОАО «Новошип». Однако впоследствии в связи с отказом А. В. Пименова от жалобы определением Оржоникидзевского районного суда от 29.08.2002 производство по жалобе прекращено и принятые меры обеспечения иска отменены.

Согласно письму Свердловского областного суда от 30.08.2002 судье, принявшему это определение, указано на допущенные нарушения норм процессуального права, подрывающие авторитет судебной власти. Ходатайство миноритарных акционеров о принятии мер по обеспечению иска в виде запрещения голосования принадлежащими на праве собственности акциями является достаточно распространенным способом злоупотребления правом, поэтому незаконность определения суда в части запрещения голосования акциями очевидна (постановление ФАС Северо-Кавказского округа от23.01.2003 по делу № Ф085075/2002).      

_________________

1 Гурвич М. А. Право на иск. М., 1949. С. 46, 48.

2 Новоселова Л. А. К вопросу о силе судебных актов арбитражного суда. Признание судом сделки недействительной как вновь открывшееся обстоятельство // Вестник ВАС РФ. 2003. № 5.

3 Годэме Е. Общая теория обязательств. М., 1948. С. 328—329.

4 Свод английского гражданского права / Под ред. Э. Дженкса. М., 1941. С. 275—276.

5 http://www.echr.ru/documents/doc/2461468/2461468.htm

6 Гурвич М. А. Указ. соч. С. 122—123.

7 Там же. С. 127.

8 Данная редакция не действует со дня вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции — 1 ноября 1998 г.

9 http://www.echr.ru/documents/doc/2461451 /2461451 .htm

10 Похожий и весьма показательный с точки зрения злоупотребления правом на предъявление иска случай описан в сообщении информационного агентства «Rada Group»: «Налоговый суд США может начать применять штрафные санкции к тем, кто злоупотребляет правом обжаловать в суде процедуры сбора налогов с целью приостановить их уплату (курсив мой — С. Р.). Это происходит в связи с тем, что при обжаловании действий налоговиков в суде последние лишаются возможности взыскать недоимку в принудительном порядке. Теперь же для тех, кто предпринимает подобные действия исключительно с целью задержать принудительное взыскание (курсив мой — С. Р.), предусмотрят штрафы» (http://www.radagroup.ru/news/13/27661).

11 Садиков О. Н. Злоупотребление правом в Гражданском кодексе России // Хозяйство и право. 2002. № 2. С. 45—46.

12 Рожкова М. А. Предмет и основание иска в судебно-арбитражном процессе // Вестник ВАС РФ. № 9. С. 109.

13 «Субъективные гражданские процессуальные права… возникают с возбуждением гражданского дела…». См.: Щеглов В. Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М., 1966. С. 66.

14 Курс советского гражданского процессуального права. Т. 1. М.: Наука, 1981. С. 228—229.

15 Щеглов В. Н. Указ. соч. С. 58.

16 Елисейкин П. Ф. Гражданские процессуальные отношения. Ярославль, 1975. С. 71.

17 Щеглов В. Н. Указ. соч. С. 59.

18 Там же. С. 61.

19 Елисейкин П. Ф. Указ. соч. С. 68, 70.

20 Чечина Н. А. Гражданские процессуальные правоотношения. Л., 1962. С. 31.

21 Щеглов В. Н. Указ. соч. С. 70.

22 Там же. С. 60, 64.

23 Елисейкин П. Ф. Указ. соч. С. 72.

24 Чечина Н. А. Указ. соч. С. 31—32.

25 Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав // Осуществление и защита гражданских прав.

М„ 2000. С. 209.

26 Грибанов В. П. Указ. соч. С. 202—203.

27 Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса. М, 1914. С. 669, 676, 677. Цит. по Гурвич М. А. Право на иск. М., 1949. С. 122.

28 Так, по определению Р. Ф. Каллистратовой, злоупотребление процессуальными правами — это «нарушение общих принципов, принятых стандартов ведения процесса, влекущее за собой невозможность достижения справедливого решения по делу» (Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу РФ / Под ред. В. Ф. Яковлева и М. К. Юкова. М.: Городец-издат, 2003. С. 137).

29 По одному из дел суд отметил: «Оснований к применению судом ст. 10 ГК РФ не имелось, поскольку факт непредставления участвующими в деле лицами доказательств, т. е. неисполнения процессуальных прав и обязанностей (ст. 33 АПК РФ 1995 г.), не может быть расценен с позиции норм гражданского законодательства как злоупотребление правом (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 07.05.2002 по делу № Ф04/1572-154/А67-2002).

30 Протокол заседания Научно-консультативного совета при ФАС Северо-Кавказского округа от 12.07.2002 // Вестник ФАС Северо-Кавказского округа. 2002. № 4. С. 93.

31 Аналогичные случаи имели место в деятельности московских судов: «На практике мы сталкивались с такими ситуациями, когда сторона злоупотребляла своим правом, не представляя доказательства, а в более высокой инстанции эти доказательства представляла. Суд понимал, что опровергаются полностью выводы суда, налицо злоупотребление правом, но в поисках истины эти доказательства принимались и дела передавались на новое рассмотрение» (Майкова Л. Н. Диалектика кассации // ЭЖ-Юрист. 2002. № 35. С. 4. См. также постановления ФАС Северо-Западного округа от 22.01.2002 по делу № А56-20136/01, ФАС Северо-Кавказского округа от 10.02.2003 по делу № Ф08-1060/2003, ФАС Московского округа от 20.03.2002 по делу № КГ-А41/1379-02).

 32 Фурсов Д. А. Институт злоупотребления правом в арбитражном процессе // Проблемы защиты прав и законных интересов граждан и организаций. Материалы научно-практической конференции. Сочи, 2002. С. 78—79.

33 Указ. соч. С. 80, 82.

34 Васьковский Е. В. Цивилистическая методология. Учение о толковании и применении гражданских законов. М„ 2002.С. 279—280, 341—342.

35 Под «реальным толкованием» Е. В. Васьковский понимал «определение действительного, внутреннего смысла нормы» (указ. соч. С. 91).

36 Наглядный пример из адвокатской практики остроумно описан К. И. Скловским: «Мой противник… избрал тактику, не предусматривающую спора по сути дела. За день он заявил больше процессуальных ходатайств, чем я за всю жизнь. Среди них были просто невозможные, например об изменении подсудности» (Скловский К. И. Гражданский спор: Практическая цивилистика. М., 2002. С. 63).

37 http.//www.garweb.ru/conf/vas/20020219/index-01.htm

38 Злоупотреблением правом признано уклонение ответчика от получения почтовой корреспонденции из арбитражного суда (постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 16.10.2001 по делу № А19-6110/01-27-Ф02-2420/01-С2).

39 Ни при каких условиях не является злоупотреблением процессуальным правом ссылка на закон и судебную практику. Позицию ФАС Северо-Западного округа, признавшего ссылку ответчика в обоснование своей позиции на Постановление Пленума ВАС РФ от 31.10.96 № 13 «злоупотреблением нормами АПК» (постановление ФАС Северо-Западного округа от 27.09.99 № А56-12907/99), иначе как курьезным назвать нельзя.

40 Для раскрытия содержания принципа «estoppel» в литературе приводится ссылка на решение Постоянной палаты международного правосудия от 26.07.27 по делу о Чаржове: «Сторона не вправе противопоставлять в отношении другого факт невыполнения обязательства или использования средств процессуальной защиты, если первая сторона своим противоправным актом воспрепятствовала другой стороне выполнить обязательство или обратиться к судебным средствам защиты, которые ей были предоставлены». По мнению Р. А. Каламкаряна, «принцип добросовестности в сочетании с возможным применением принципа эстоппель устанавливают такой уровень должного поведения, при котором исключаются возможные случаи, когда одно государство получает преимущества из собственного противоправного поведения (Nullus commodum capere da sua iniuria propria)» (Каламкарян P. А. Эстоппель как отдельный принцип международного права // Государство и право. 2001. № 4. С. 73, 83).

41 Аналогичная позиция содержится в постановлениях ФАС Восточно-Сибирского округа от 17.09.2001 по делу № А10-1894/99-14-Ф02-2137/01-С2, ФАС Северо-Кавказского округа от 11.07.2000 по делу № Ф08-1495/2000 и от 17.06.2003 по делу № Ф08-1997/2003.

42 По мнению А. А. Мельникова, данная норма предусматривает последствие именно злоупотребления правом // Курс советского гражданского процессуального права. Т. 1. М.: Наука, 1981. С. 233—234.

43 Грибанов В. П. Указ. соч. С. 203.

44 Гурвич М. А. Указ. соч. С. 128.

45 Грибанов В. П. Указ. соч. С. 210.

46 Гурвич М. А. Указ. соч. С. 127.

47 Кулаков Г., Орловская Я. Обязанности сторон в гражданском процессе // Российская юстиция. 2001. № 4. С. 22.

Leave A Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *